Принято считать, что все началось еще во времена Корейской войны. Тогда американские хирурги не только реконструировали лица раненых корейских бойцов, но и меняли разрез глаз своих пациентов. Подобные процедуры быстро набрали популярность и уже в 1974 году Верховный Суд Южной Кореи признал пластическую хирургию медицинской практикой, легализовав ее. Пару десятилетий спустя Южная Корея снискала славу страны, где пластические операции настолько же привычная вещь, как и поход к зубному. Некоторые офисные работники забегают в обеденный перерыв ради очередной преображающей инъекции, а юным девушкам на выпускной дарят операции по смене разреза глаз.

 

Согласно проведенным в 2015 году исследованиям, каждая 3 девушка в возрасте от 19 до 29 лет в Южной Корее хоть раз ложилась под нож пластического хирурга.

 

По данным опроса Gallup Korea, на момент 2015 года около 14% женщин в Южной Корее делали пластические операции. Опрос BBC показал более внушительные цифры — 60% пластических операций и 15% от общей цифры процедур без оперативного вмешательства. Эти примеры помогают осознать масштабы ситуации. Популярность обуславливается в том числе и доступностью услуг по преображению. 

 

Объявления клиник пластической хирургии на каждом шагу, как и медицинские учреждения, предоставляющие эти услуги. Для тех, кто только решается на визит к пластическому хирургу, существует множество специальных сайтов и приложений с отзывами и рейтингами докторов.

Даже коронавирусу не удалось существенно навредить индустрии пластической хирургии. Хотя поток заграничных пациентов, жаждущих внешне измениться, был полностью перекрыт, а большую часть клиентов-иностранцев составляли соседи китайцы, во время карантина и сами корейцы хлынули в клиники. В апреле, в так называемой несезон, некоторые большие клиники получили больше записей на операции, чем обычно. По словам представителя Корейской Ассоциации Пластической Хирургии, все дело в том, что из-за пандемии многих работников перевели на удаленную работу. Комфорт родных стен и минимальные контакты с внешним миром позволяет желающим воспользоваться услугами пластического хирурга пройти период послеоперационной реабилитации почти незаметно. А если и придется выйти на улицу, то синяки и отеки легко скрыть под маской.

 

Из-за желания скрыть следы операций и возможности быстро «вернуться в строй» корейцы плавно переключаются на минимально инвазивную косметическую хирургию, предпочитая скальпелю инъекции — ботокс, филлеры и лифтинг становятся популярнее. Пара уколов могут изменить овал лица и его контуры, увеличить губы и избавить от морщин. Подобное легкое вмешательство пользуется также спросом из-за низкой цены и минимальных рисков осложнений. Инъекции особенно популярны среди молодого поколения в возрасте 20–30 лет. 

Корейцы стремятся к тонким и изящным чертам лица. Самыми распространенными и популярными операциями являются изменение разреза глаз (блефаропластика), ринопластика, изменение формы подбородка. Многие иностранцы с уверенностью заявляют, что все старания улучшить свое лицо исходят из желания походить на европейцев. Но корейские пластические хирурги и эксперты индустрии красоты утверждают, что корейцы всего лишь хотят соответствовать местным устоявшимся стандартам красоты. Идеальным считается маленькое бледное лицо с острым подбородком, узким и аккуратным носом, пухлыми губами и большими глазами с двойным веком. Популярное в Южной Корее отбеливание кожи тоже причисляют к одному из признаков желания корейцев выглядеть как европейцы. Но и здесь есть аргумент в пользу аутентичности этого идеала. Бледный оттенок кожи с давних пор считался признаком аристократичности, а загар был уделом рабочих крестьян.

По данным статистики, среди тех, кто пользуется услугами пластической хирургии в  Южной Корее 15% составляют мужчины.

Когда заходит речь о тех, кто прибегает к пластике, то чаще всего люди сразу думают о представительницах женского пола, желающих исправить свои недостатки. В Южной Корее же, мужчины также стали стремиться к идеалам красоты. Как и женщины, корейские мужчины придают огромное значение форме носа и разрезу глаз. Некоторые мужчины в возрасте стали активнее обращаться к подтяжке лица и устранению следов гиперпигментации. В том, что представители сильного пола подключились к гонке за идеальным лицом и кожей во многом есть «заслуга» айдолов.

Новые стандарты красоты и тренды в Южной Корее задают айдолы и знаменитости. Индустрия развлечений стала настоящим двигателем торговли услуг пластической хирургии. Певцы и актеры с безупречной внешностью заставляют молодых юношей и девушек решаться на крайние меры и ложиться под нож. По словам хирургов, молодые люди часто приходят с фотографиями знаменитостей, используя их как референсы для преображения. Сами знаменитости, часто из-за прессинга своих компаний, тоже прибегают к помощи пластики. Понятное дело, чаще всего это держится в тайне, ведь айдол должен быть идеален во всем от природы, ни о каких манипуляций над внешностью речи идти не должно. Айдол, который открыто рассказывает о своей трансформации — настоящая редкость. Поэтому на фоне большинства знаменитостей выделяется певица Джесси, не скрывающая, что ее лицо и фигура претерпели некоторые изменения благодаря мастерству пластических хирургов. Но все же стоит понимать, что откровенность Джесси в этом вопросе обуславливается тем, что она в первую очередь американка. А отношение американцев к пластике сильно отличается от корейского. 

Если сравнивать Южную Корею с другим лидером по процедурам — США, то у двух стран мотивация пациентов и в целом отношение общества к трансформациям разительно отличаются. В первую очередь стоит понимать, что для американцев пластические операции чаще несут чисто эстетический характер. Люди просто меняют в себе то, что им не нравится. Для корейцев дела обстоят немного иначе. Они прибегают к пластике не только для достижения психологического комфорта, но и для того, чтобы повысить свои шансы на успех.

 

Красивым в Южной Корее живется проще. С конвенциональной красотой легче найти вторую половинку и даже устроиться на работу. Корейцы не скрывают, что если на собеседовании стоит выбор между двумя одинаково квалифицированными потенциальными работниками, то выбор падет на более красивого кандидата.

 

Это один из аспектов и проявление жесточайшей конкуренции в южнокорейском обществе. Ты должен быть, как говорится, full package: умен, красив, успешен. Быть как все недостаточно, надо быть лучше, стремиться к лидерству во всем. Таким образом, пластические операции для корейцев стали своеобразной инвестицией и вкладом в успешное будущее.

Профессор психологии университета Ёнсе Со Ынкук попытался разобраться откуда у корейцев такая зацикленность на внешности, которую сами жители Южной Кореи называют «лукизмом» (от слова look). Он провел эксперимент со своими корейскими учениками и студентами Калифорнийского университета в Ирвайне. Двум группам учеников профессор раздал фотографию и описание одного и того же человека и поинтересовался, какой из двух предметов помог им составить свое мнение о человеке. Корейцы выбрали фотографию, а американцы — описание. Профессор Со предполагает, что такое отношение к миру корнями уходит в конфуцианские традиции, которые главенствовали в Корее на протяжении многих веков. Согласно конфуцианской идеологии, важнее всего твое поведение по отношению к другим, потому что не так важно, что ты думаешь о себе, важно то, что о тебе думают другие.

 

Говорят, что красота в глазах смотрящего, но что делать, когда индивидуальную красоту мешают рассмотреть не только общепринятые идеалы, но и культ классической красоты. Пока корейцы не нашли ответа на этот вопрос. Несмотря на то, что появляются женские общества, которые бунтуют против устоявшихся идеалов красоты, обрезая волосы и выкидывая косметичку в мусорное ведро, корейцы продолжают высоко ценить внешнюю красоту, от чего пластическая хирургия в стране продолжает набирать обороты популярности.